Чернобылю - 22 года. 22 года - возраст, когда человек заканчивает университетское образование - и начинает полноправно работать на общество и себя самого, расширяя свои знания в этом процессе. Что-то подобное происходит и с Чернобылем. Чернобыльский опыт все шире и шире используется для выработки общего понимания катастроф современности, причем не только техногенных или экологических.

  С другой стороны, мировой опыт самых разнообразных катастроф - от промышленных аварий к войнам, теракту 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Холокоста - приобщается к залечиванию ран Чернобыля. Потому что становится понятным, какая колоссальная, часто доминирующая частица их долговременных негативных последствий будет поражать социальную среду, душу и психику людей. И эти незримые, но абсолютно реальны травмы, невзирая на очень разные первопричины несчастий, - являются удивительным (а в действительности очень закономерным) образом чрезвычайно подобные.

  Чернобыль взрослеет, и из суммы отдельных свидетельств, результатов исследований, новых взглядов все более четко появляется объемная, многомерная, более точная и цельная картина Чернобыльского события. Приходит понимание не только колоссальных, как на мирное время, негативных последствий Чернобыля, - но и, как это не парадоксально звучит, осознание последствий Чернобыля позитивных.

  Потому что Чернобыль впервые поставил под пристальный контроль общества "мирную и абсолютно безопасную" ядерную энергетику, причем во всем мире. Кардинально изменил отношение людей к окружающей среде. Прекратил "холодную войну" - глобально угрожающее ядерно-термоядерное противостояние супергосударств США и СССР. И наглядно продемонстрировал экономическую обрюзглость Союза Советских Социалистических Республик, его системный кризис, революционизировал его население и ускорил его распад, - тем самым, вероятно, позволив избежать намного более трагических последствий загнивания этой колоссальной милитаризованной империи.

  Среди последствий Чернобыля, которые постепенно становятся все нагляднее, есть и появление массовой радиационной культуры. Это - широкая информированность простых людей о многоликой опасности радиации - и (что не менее важно!) о границах этой опасности, о способах предотвращения и защиты от нее. К сожалению, в настоящий момент эта осведомленность сильно искаженна, и вызванная сверхреакция от переоценки рисков и возможных последствий радиационной угрозы часто приводит к большим личным и общественным трагедий Трагедиям, которых можно было бы избежать.

  Достичь полноценного, сбалансированного знания о радиации невозможно без надежных приборов для радиационных измерений. Особенно нужен массовый - простой, удобный и недорогой - и то же время качественно и точный - индивидуальный дозиметр-радиометр . Без такого устройства радиационная культура всегда будет безоговорочно уступать радиационному бескультурью, реальность - недоброкачественному мифу.

  Я помню, как в 1986-мо году, в первые месяцы аварии, когда я работал в радиационной разведке в чернобыльской зоне около экс-реактора, обычные числа - показы тогдашнего не очень удобного радиометра ДП-5 - буквально творили чудеса: рассеивали мифы (как правило, существенно преувеличены представления людей, что в этих местах работали, о ровных радиациях), успокаивали их, помогали лучше ориентироваться в непростом чернобыльском пространстве, уберегали от лишнего стресса... Или, наоборот (намного, кстати, реже) сигнализировали о реальной опасности. Досадно, что личных дозиметров, к сожалению, не было тогда ни у нас, радиационной разведки, ни в тех, чьи "рабочие места" нам приходилось измерять...

  И очень хорошо, что на 22-й год Чернобыля такой прибор - " ТЕРРА-П ", индивидуальный радиометр- дозиметр , о котором мы в 86-ом только мечтали, - есть, изготовляется массово, доступный кому-либо. Это бесспорно одно из завоеваний и позитивных последствий Чернобыля. Хочется пожелать, чтобы большой потенциал этого маленького прибора был сполна использован на хорошее здоровья людей, общества. Сергей Мирный ,
командир взвода радиационной разведки,
писатель, научный работник-исследователь современных катастроф