- Евгений Ильич, за 46 лет работы института прогнозировать землетрясения ученые так и не научились. Нет ощущения, что столько времени и сил было потрачено зря?

- Конечно же, нет. Прогноза, как системы, действительно пока не существует и еще долго не будет существовать. Но определение предвестников землетрясений, аномалий в геофизических полях, реальность уже сегодня. Причем именно на Камчатке в этом направлении накоплен максимальный опыт. Теперь наша задача - развивать сеть наблюдений, систематизировать и анализировать полученные данные. Для этого нужны серьезные средства - сейсмостанции очень дорого стоят, а их обслуживание обходится еще дороже. Но беда в том, что чиновники, причем не только в России, но, насколько я знаю, и в других странах, готовы выделять деньги на исследования при условии, что получат быстрые результаты. А наука о земле изучает процессы, которые протекают сотни тысяч лет. Оперативно собрать о них материалы невозможно.

- Когда-нибудь ученые смогут точно определять время, место и силу будущего землетрясения?

- Одни специалисты полагают, что это произойдет в середине XXI века, другие - что во второй его половине. Но, на мой взгляд, оценка сейсмической опасности, которую мы научились делать уже довольно давно, более важна, чем краткосрочный прогноз. Это так называемое сейсморайонирование, определение степени риска для какой-либо территории. Основываясь на наших данных, власти, например, могут решить - где возводить дома повышенной прочности, где обычной, а где их вообще лучше не строить.

- Работая в институте, вы застали и годы развитого социализма, и разруху 90-х, и нынешние более или менее стабильные времена. Политические перемены отражались на деятельности камчатских ученых?

- Советский период был самым беззаботным: устойчивое финансирование, стандартные зарплаты, ни потрясений, ни взлетов, ни падений. Пожалуй, единственное, чего нам тогда катастрофически не хватало, - это современной аппаратуры. Отечественная промышленность ее не выпускала, а покупать западные образцы нам не разрешали. Приходилось как-то выкручиваться, делать приборы самостоятельно.

В 90-е годы наступил упадок. Квалифицированные сотрудники увольнялись. Многие уехали - кто-то на материк, а кто-то и за границу.

Сейчас тоже необычное время. Чтобы привлечь молодых специалистов, стали повышать заработную плату, но все остальные статьи расходов - сокращают. Складывается парадоксальная ситуация - 80% нашего бюджета уходит на зарплату, и только 20% - на научные исследования.

- Какая зарплата сегодня у молодого кандидата наук?

- Около 30 тыс. рублей. Но это учитывая камчатские коэффициенты. На материке, я думаю, кандидат получает около 12 тыс. рублей.

- Квалификация молодых специалистов вас устраивает?

- Не всегда. Мы недавно посчитали, что за годы существования института в нем работали 136 выпускников МГУ. Именно эта школа позволила нам добиваться достойных результатов. Сейчас же мы не можем приглашать иногородних специалистов, потому что у нас нет возможности обеспечить их жильем.

Кафедра геологии и геофизики есть и в Камчатском гос.университете, но уровень образования там, к сожалению, очень низкий. А не понимая основ физики, математики и химии, молодым людям сложно заниматься изучением явлений природы. Впрочем, это не столько вина нашего университета, сколько его несчастье - молодежь после школы приходит в вузы абсолютно не подготовленной.

- Евгений Ильич, вы сказали, что некоторые из ваших коллег уехали за границу. У вас не было желания последовать их примеру?

- Нет. Я достаточно часто бываю за рубежом и сделал вывод, что у нас комфортнее заниматься наукой. В Америке исследования - это соревнование, гонка. Ученые стараются как можно скорее опубликовать результаты своей работы, даже если они еще очень сырые. В России другой менталитет и подход к науке другой.

- Вы можете назвать самое выдающееся научное достижение в мировой истории?

- В XX веке было много выдающихся открытий, те же полупроводники, которые привели к созданию вычислительной техники, компьютерных систем. Но самое значительное научное достижение, которое резко изменило веками существующий миропорядок, - это открытие ядерной энергии.

- А в вашей научной жизни были моменты, когда хотелось крикнуть "Эврика!"?

- Крикнуть мне никогда не хотелось, но ощущения радости и удовольствия, конечно, бывали, хотя и происходило это нечасто. Могу вспомнить случай, когда мы, проработав всю ночь, сумели сформулировать источник сейсмического сигнала.

- Что значит источник сейсмического сигнала?

- Это определенное место, например, трещины в земной коре, откуда излучаются сейсмические волны. Нам удалось описать этот процесс в виде математических формул.

- Каждый спортсмен мечтает стать олимпийским чемпионом, солдат - генералом, а ученый, надо полагать, - академиком. Можно сказать, что вы добились того, к чему стремились?

- Это не совсем корректное сравнение. В спорте надо быстрее пробежать, выше прыгнуть. Очень большое значение имеют личные качества атлета, его физические данные, подготовка в данный момент времени.

Академиков же выбирают путем тайного голосования членов Академии наук. И здесь от кандидатов ничего не зависит. Рассматривается не конкретный человек, а то, чего он сумел добиться в науке. У кого больше достижений, тот, как правило, и выигрывает голосование.

Могу сказать, что в моей жизни после выборов ничего не изменилось. Разве что возможностей помогать институту и развивать камчатскую науку теперь, я надеюсь, станет больше.