Неспешно ведет сказочник повествование о волшебных приключениях Ивана-царевича и серого волка; жесты скулы, голос ровный, речь течет неторопливо — кажется, ничто не волнует его, а мы взволнованы. Но вот сказочник начал сказку о животных, и манера исполнения изменилась. Голос его как бы исчез, но вместо его голоса появилось несколько новых и очень запоминающихся; «толстый» — это говорит медведь, хозяин лесов; слащавый, с хитринкой — это лиса, Лиса Патрикеевна, лисица — масляна погубица, кумушка лиса. Тоненьким голосочком ведет разговоры зайчик — «заюшка-побегаюшка». По-иному звучат социально-бытовые сказки. Перед нами с характерными интонациями неожиданно предстает барин — напыщенный и глупый человек, поп — «глаза завидущие, руки загребущие», хитрован мужик — на вид уж как прост, но сам себе на уме! Нет у сказочника театрального костюма, бутафории, но ему этого и не надо. Чуть согбенная спина, медленное движение рукой, приглушенная речь — и перед нами старик. Сморщенное лицо, тараторит — и вдруг рождается прямо на глазах старуха-болтунья...
Много талантливых сказочников. К сожалению, не о всех мы располагаем данными, раскрывающими их творческий облик и жизненный путь. Однако о некоторых у нас есть сведения, хотя порою и скудные. Искусной сказочницей была няня А. С. Пушкина Арина Родионовна; ее исполнение очаровывало великого поэта. С теплотой вспоминал свою няню Евгению А. М. Горький.
С. Т. Аксаков оставил воспоминания о ключнице Пелагее, от которой он услышал сказку «Аленький цветочек». Это, пожалуй, один из немногих более-менее обстоятельных портретов сказочницы-мастера.
М. Е. Салтыков-Щедрин в рассказе «Запутанное дело» вспоминал о том блаженном состоянии, которое «каждый из нас более или менее ощущал в детстве, слушая долгим зимним вечером бесконечно однообразные и, между тем, никогда не утомляющие, давным-давно переслушанные и, между тем, всегда новые, всегда возбуждающие судорожное любопытство рассказы старой няни о бабе-яге — костяной ноге, об избушке на курьих ножках и т. п».
